000054 Омсукчан. Омсукчанский сайт
Главная Фотоальбом Литература Форум
Рекламма бегущей строкой Рекламма бегущей строкой
Гарри Гаррисон серия - "Стальная крыса"
СТАЛЬНАЯ КРЫСА ПОЁТ БЛЮЗ
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
Стальная крыса поет блюз

Стальная крыса поет блюз

 

Глава 1

     Непростое это занятие - ходить по стенам, а уж прогулка по потолку казалась и вовсе невозможной. До тех пор, пока я не сообразил, что выбрал не тот способ. Стоило чуточку пошевелить извилинами, и все прояснилось. Держась руками за потолок, я не мог передвигать ноги, а посему отключил молекусвязные  перчатки и свесился макушкой вниз. Теперь только подошвы ботинок притягивали меня к штукатурке. В голову сей же момент с напором хлынула кровь, и сопутствовали ей тошнота и ощущение превеликого неудобства.

     Что я тут делаю, зачем свисаю с потолка вниз головой, наблюдая, как станок подо мной штампует монеты в пятьсот тысяч кредитов, и внимая их упоительному позвякиванью при падении в корзины? По-моему, ответ самоочевиден. Я чуть не свалился на станок, когда отключил питание на одном ботинке. Взмахнув ногой в великанском шаге, я снова грохнул подошвой о потолок и тотчас включил питание; поле, испускаемое генератором в ботинке о самое поле, что соединяет молекулы друг с другом, - превратило мою ногу в часть потолка. Разумеется, на время работы генератора.

     Еще несколько огромных шагов - и я над корзинами. Тщетно не замечая головокружения, я ощупал громадный до безобразия пояс и вытянул из пряжки бечеву с фишкой на конце. Сложившись пополам, дотянулся до потолка рукой, прижал фишку к штукатурке, включил. Молекусвязное поле вцепилось в потолок бульдожьей хваткой и позволило мне освободить ногу - чтобы повисеть, качаясь, правым боком вверх, и дождаться, пока от багровой физиономии оттечет кровь.

     - Действуй, Джим, - посоветовал я себе, - нечего тут болтаться. В любую секунду может подняться тревога.

     Словно уловив намек, засверкали лампы, и стены затряслись от рева сирены, которому позавидовал бы Гаргантюа. Я не объяснял себе, что и как надо делать - не было времени. Палец сам вдавил кнопку на пряжке, и невероятно  прочная, практически невидимая мономолекулярная леска быстро опустила меня к корзине. Как только мои загребущие лапы со звоном утонули в монетах, я  застыл в воздухе, распахнул атташе-кейс и зачерпнул им, точноковшом экскаватора, целую гору кругленьких сияющих милашек. Пока крошечный мотор  выбирал леску, поднимая  меня к потолку, я захлопнул "дипломат" и щелкнул замком. Наконец моя подошва снова намертво прилипла к штукатурке, и я отключил подъемное устройство. В этот момент внизу отворилась дверь.

     - Сюда кто-то совался! - закричал охранник, тыча оружием перед собой. - На двери сигнализация вырублена!

     - Может, ты и прав, да только я никого не вижу, - изрек его напарник.

     Они глянули под ноги и по сторонам. Но не вверх. Я надеялся на лучшее и

готовился к худшему, ощущая, как от подбородка ко лбу струится пот. И с ужасом смотрел, как о шлем охранника разбиваются капли.

     - В другой цех! - выкрикнул он, заглушив щелчок очередной капли пота.

     Они рванули вон, дверь хлопнула, я прошел по потолку, съехал по стене и

обмяк в изнеможении на полу.

     - Десять секунд, - предупредил я себя.

     Выживание - суровая  школа. Идея, показавшаяся мне в свое время недурной, возможно, и впрямь была недурной. В свое время. Но сейчас я испытывал раскаяние - дернула же меня нелегкая посмотреть те новости!

     Торжественное открытие нового монетного двора на Пасконжаке - планете,   частенько именуемой Монетным Двором... Первые в истории человечества монеты  достоинством в полмиллиона кредитов... Приглашены знаменитости и пресса.

     На меня это подействовало, как на спринтера - хлопок стартового пистолета. Через неделю я прошел таможенный контроль пасконжакского космодрома с чемоданом в руке и удостоверением репортера ведущего агентства новостей в кармане. Армия вооруженных охранников и уймища защитных устройств не охладили мою психопатическую одержимость. С таким чемоданом я мог не бояться  никаких  датчиков  -- чем ты его ни просвечивай, он все равно будет

демонстрировать ложное содержимое. Оттого-то поступь моя  была  воздушна, а

улыбка - широка.

     Но теперь мое лицо обзавелось пепельным оттенком, а ноги предательски дрожали, когда я заставил себя встать на них.

     "Ты должен выглядеть спокойным и собранным, - проговорил я в уме. – И думать о чем-нибудь невинном".

     Я проглотил успокаивающе-собирающую таблетку мгновенного действия и направился к двери. Шаг, другой, третий... И вот глаза лучатся самоуверенностью, походка обретает чинность, а сознание - чистоту. Надеваю очки в оправе, густо усаженной "алмазами", и гляжу сквозь дверь. Ультразвуковое изображение идеально четким не назовешь, но можно  разглядеть

силуэты спешащих мимо людей, а больше ничего и не требуется. Когда промелькнул последний силуэт, я отпер дверь, проскользнул в нее и позволил ей затвориться за моей спиной.

     Невдалеке охранники, вопя и размахивая оружием, гнали по коридору толпу моих коллег-журналистов. Я отвернулся и твердым шагом двинулся в противоположном направлении. Свернул за угол... Постовой опустил ружье, дуло уперлось в пряжку моего пояса.

     - La necesejo estas ci tie? - Я изобразил чарующую улыбку.

     - Че ты вякнул? Ты че тут делаешь?

     - Вот как? - Я фыркнул распяленными ноздрями. - Весьма низкий уровень образования. В частности, знание эсперанто оставляет желать лучшего. Правильно?

     - Пра-ально. А ну, вали отсюдова!

     - О, вы так любезны!

     Я повернулся и скромненько удалился на три шага, прежде чем смысл ситуации проник в его вялые синапсы.

     -- Эй, ты! А ну назад!

     Я остановился, повернулся и показал мимо него.

     -- Что, туда?

     Газовый баллончик, спрятанный у меня в ладони, коротко прошипел. Охранник закрыл глаза и повалился на пол. Я выхватил ружье из его обессилевших рук... и сразу положил на мерно вздымающуюся грудь. На что оно мне? Я отошел от охранника, открыл дверь на аварийную лестницу, закрыл ее за собой, привалился спиной к створкам и очень глубоко вдохнул. Затем извлек из репортерского бювара карту и водрузил палец на значок, отмечающий лестницу. Так. Теперь вниз, в кладовку... Но внизу кто-то ходит! Значит, вверх. Тихо-тихо, благо подошвы мягкие. Все нормально, в плане есть и такой вариант. Конечно, лучше всего - двигаться к выходу вместе с толпой, но раз уж  выбирать не приходится, можно и вверх... на пять или шесть маршей, на последнюю площадку перед дверью с табличкой "КРОВ", что на языке туземцев, вероятно, означает "крыша". Непростая дверка, целых три охранных устройства... Обезвредив их, я раздвинул створки и проскочил между ними. Огляделся. Крыша как крыша, со всем, что положено крыше: резервуарами для воды, вентиляционными шахтами, кондиционерами и солидной дымовой трубой, выдыхающей грязь. Лучше и быть не может.

     Я со звоном ссыпал деньги в мешок, а следом за ними побросал все снасти, способные меня скомпрометировать. Переломил пряжку ремня, извлек катушку с моторчиком и молекусвязной фишкой. Сунул ее в мешок, вытянул фишку наружу,  затянул горловину мешка и завязал. Опустил его в дымоход на глубину руки и прикрепил изнутри к трубе подъемное устройство.

     Готово! Остается лишь выждать, пока уляжется суматоха, и вернуться за добычей. Можно, если хотите, назвать это вкладом до востребования.

     Затем, вооруженный одной невинностью, я вернулся к лестнице и спустился на первый этаж.

     Дверные створки медленно и беззвучно раздвинулись и сошлись. За ними стоял охранник - спиной ко мне и так близко, что можно дотянуться рукой. Что я и  сделал, да еще похлопал его во плечу. Он с визгом отскочил, развернулся и вскинул ружье.

     - Простите, не хотел вас побеспокоить, - вежливо сказал я, - но боюсь, я потерял своих коллег. Вы не знаете, где сейчас все журналисты?

     - Сержант, я тут сцапал одного, - пробормотал он в микрофон, укрепленный на плече. - Ага, это я, рядовой Измет, одиннадцатый пост. Так точно. Есть задержать. - Он навел на меня ствол. - Не вздумай рыпаться!

     - Уверяю вас, это совершенно не входит в мои намерения!

     Я  полюбовался ногтями, снял с пиджака несколько пылинок и засвистал веселый мотивчик, стараясь не обращать внимание на подрагивающее дуло. Наконец  раздался  частый топот множества ног, и нас атаковал взвод под предводительством мрачного сержанта.

     - Добрый день, сержант. Вас не затруднит объяснить, почему в меня целится этот солдат? Нет, лучше скажите, почему вы все в меня целитесь?

     - Изъять "дипломат"! Надеть наручники! Увести!

      Немногословный он парень, этот сержант. На картах, розданных журналистам, не был отмечен лифт, в который меня затолкали. Как и не было на них даже намека на многочисленные ярусы под первым этажом. Подземелье Бог знает на  какую  глубину  уходило в планетное чрево. По моим барабанным перепонкам шарахнуло давлением. Мы проезжали ярус за ярусом, и вскоре я сбился со счета, но их числу определенно  позавидовал бы любой небоскреб. От мысли, что я откусил гораздо больше, чем  способен прожевать, мой желудок съежился. Наконец меня вышвырнули из лифта,  провели по коридору, перегороженному на каждом шагу решетчатыми воротами, и втолкнули в помещение особенно мрачного вида – с традиционно голыми стенами,  лампами без абажуров и жесткой табуреткой. Ятяжко вздохнул и сел. Мои попытки завязать разговор остались без внимания, как и предъявление репортерского пропуска. Впрочем, его у меня забрали вместе с ботинками, а следом за ними отправилась и одежда. Я накинул халат из черной колючей мешковины и более не старался разговорить охранников.

     Честно говоря, мой боевой дух в те минуты пребывал не на высоте и падал все ниже по мере того, как слабело действие успокаивающе-собирающей таблетки. Как  раз в тот миг, когда он шлепнулся на самое дно, громкоговоритель неразборчиво пробулькал несколько приказов, и меня в спешке препроводили по коридору в другой  кабинет - с точно такими же голыми лампами и табуретом. Но здесь обстановку дополнял металлический стол, и еще больше металла было в глазах офицера, который восседал за ним. Вперив в меня весьма красноречивый взгляд, он указал на мою расчлененную одежду, "дипломат" и обувь.

     - Меня зовут полковник Неуредан, и я тебе не завидую.

     - Вы со всеми журналистами-межпланетниками обращаетесь подобным образом?

     - Никакой ты  не журналист, - изрек он с теплотой двух жерновов, трущихся друг о друга.

     - Документы липовые. Кроме того, у тебя в ботинках молекусвязные генераторы.

     - Разве их ношение запрещено законом?

     - Здесь, на Пасконжаке, запрещено. Наш закон карает за все, что угрожает  безопасности Монетного Двора и выпускаемых им межпланетных кредитов.

     - Но ведь я ничего плохого не сделал!

     - Все, что ты сделал, плохо. Подделка документов - раз. Нелегальное проникновение на охраняемую территорию - два. Усыпление охранника - три. Любое  из этих преступлений учтено нашим уголовным кодексом. Четырнадцать пожизненных сроков - вот что тебе светит! - От его голоса, и без того угрюмого, повеяло могильной жутью. - И даже кое-что похуже.

     - Шутите? Что может быть хуже четырнадцати пожизненных сроков?

     Как ни силился я держать себя в руках, голос мой прозвучал надтреснуто.

     - Смертная казнь. Кража на Монетном Дворе карается смертью.

     - Но ведь я ничего не украл! Проклятый голос! Дрожит, чтоб его!

     - Очень скоро мы это выясним. Приняв решение чеканить пятисоттысячные монеты, мы надлежащим образом позаботились об их защите. Подсыпали в материал  микроскопические приемники, улавливающие особый сигнал на особой частоте. А еще - звуковые устройства, выдающие их местонахождение.

     - Ну и глупо! - заявил я с ничем не обоснованной бравадой. – Здесь это не сработает. Столько монет...

     - Все они уже в надежном хранилище под десятью футами свинца. Если хоть одна монета - снаружи, мы ее услышим.

     Будто в подтверждение его слов вдали раздался колокольный звон. Железную физиономию моего инквизитора украсила ледяная улыбка.

     - Это они, - вымолвил он.

     Мы просидели в молчании несколько долгих минут. Наконец раскрылась дверь и знакомые охранники бросили на стол знакомый мешок. Офицер взял его за уголок, медленно приподнял, и на стол со звоном посыпались монеты.

     - Так вот они какие! А я и не...

     - Молчать! - громыхнул полковник. - Они похищены из чеканного цеха. Найдены в трубе плавильной печи вместе с орудиями преступления.

     - Ничего не доказывает.

     - Все доказывает!

     Он метнулся ко мне с проворством змеи, схватил за руки и хлопнул ими по прозрачной пластине на столе. Над ней тотчас возникла голограмма моих отпечатков.

     - На монетах нашлись "пальчики"? - спросил он, оглядываясь через плечо.

     - Сколько угодно, - ответил призрачный голос. На столе отъехала крышка  ящичка, явив нашим глазам что-то вроде фотоснимков. Полковник рассмотрел снимки и, опуская их в щель возле  пластины, снова согрел меня улыбкой айсберга. В  воздухе образовалась вторая голограмма. Подчиняясь прикосновению офицерского пальца к пульту управления, она подплыла к  первой и наложилась на нее.

     Изображения померцали и слились воедино.

     - Совпадают! - торжественно заключил Неуредан. - Если хочешь, можешь представиться, чтобы мы правильно высекли на обелиске твое имя.

     - При чем тут обелиск?! И при чем тут смертная казнь? Это противоречит галактическим законам!

     - Здесь галактические законы не действуют, - произнес он назидательным тоном  кладбищенского сторожа. - Здесь действуют только законы Монетного Двора. Его приговор обжалованию не подлежит.

     - А как же суд... - промямлил я, и в голове заплясали видения: адвокаты, присяжные, кассации, апелляции...

     В его голосе не было и тени сочувствия, а с лица бесследно исчезла даже улыбка айсберга.

     - На Монетном Дворе кража карается на месте преступления. Суд проводится после исполнения приговора.

 

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Сегодня:
Приходит девушка в автомагазин и спрашивает продавца:
- У вас датчики есть?
- Какие датчики?
- Ну, такие, чтобы когда я в зад давала - лампочки загорались...
* * *

Светское общество. Званый ужин. Одна из дам рассказывает свой сон:
- Господа, я сегодня видела кошмарный сон! Как будто я засовываю палец в рот, а там нет ни одного зуба!
Поручик Ржевский:
- Мадам, вы, вероятно, не туда палец засунули...!


и другие анекдоты на форуме






Связь с админом.

Ваше Имя:
Ваш E-mail
Сообщение